Главная страница » Битва за Москву » Москва за нами » Убиты под Москвой. Рассказ об Отечественной войне


НАВИГАЦИЯ:
Главная


Наш опрос:

По Вашему мнению, история Великой Отечественной войны:

уже в основном написана
нуждается в дальнейших исследованиях
не настоящая в корне
затрудняюсь ответить


Интересное:

Из-за обрыва контактной сети в Ростове парализовало движение троллейбусов
 16 ноября, в Ворошиловском районе Ростова временно приостановилось движение троллейбусов. На проспекте Космонавтов, в районе рынка "Квадро" оборвался контактный провод.

Убиты под Москвой. Рассказ об Отечественной войне

 

Убиты под Москвой. Рассказ об Отечественной войнеРассказ об Отечественной войне

 

Ночь была глухой и пустынной. Сквозь белесую пелену туч звезды просвечивались желтыми масляными пятнами, а по земле синим томленым чадом стлался туман, и все окружающее казалось полуверным и расплывчатым. Курсант шел в двух шагах сзади с винтовкой на правом плече и с автоматом на левом, и, оглядываясь, Алексей каждый раз встречал его радостно-смущенныо глаза. Он был из третьего взвода. Фамилию его Алексей не помнил, а спрашивать не хотелось.

 

Не хотелось ничего ни думать, ни разговаривать, ни жить, и все свое тело Алексей ощущал как что-то постороннее и ненужное. Он был пуст, ко всему глух и невосприимчив, и он не мог прибавить или убавить шаг - ноги двигались самостоятельно, без всякого его усилия и воли. Где-то далеко справа размеренно работали тяжелые орудия. Сначала слышалось обрывистое «дон-дон», а через десяток шагов впереди на краю света ворчали взрывы, и Алексей невольно забирал влево, на север.

 

- Так и дурак кашу съест, была бы ложка,- сказал раздумчиво курсант, прислушиваясь.

 

Алексей промолчал.

 

- Воюют-то они чем, - подождав, снова начал курсант,- минометами, пикировщиками да танками!

 

- Это ты кому следует скажешь, чем они воюют... А как мы с тобой воевали нынче... тоже доложишь! - озлобленно проговорил Алексей, не оборачиваясь.

 

- Нынче никто из нас не воевал, товарищ лейтенант! - угрюмо сообщил курсант.- И докладывать мне некому и нечего. Я весь день пролежал один в воронке.

 

- Один? А я где был? - парализованно остановился Алексей.

 

- Не знаю. Мало ли... Там кто-то все время стрелял из пистолета по «юнкерсам». Кажется, сбил одного... Может, это вы были?

 

- Вот гад! - изумленно, самому себе сказал Алексей.- Рота погибла, а он... Вот же гад.

 

- Да кому это нужно, чтобы мы тоже там погибли? - так же изумленно, шепотом спросил курсант. - Немцам?

 

- Ты знаешь, о чем я говорю!

 

- Может, и знаю. Об НКВД, наверно?

 

- Вот-вот. И о своей и твоей совести...

 

- Ну, моя совесть чиста! - сказал курсант. - Я вчера ночью честно, один на один, троих подсадил, как миленьких... А из НКВД с нами никого не было. Ни вчера, ни нынче. Так что нечего...

 

Он обиженно замолчал и пошел рядом, но через минуту спросил почти весело:

 

- А вы как... многих вчера, товарищ лейтенант?

 

- Одного,-не сразу, устало сказал Алексей.-Худой как скелет...

 

Курсант удивленно и немного насмешливо посмотрел на него сбоку.

 

- Щупали, что ли?

 

- Документы проверял... Он офицер был, - солгал Алексей и рукавом отер лицо.

 

- А я, дурак, и не подумал насчет трофеев! - сокрушенно сказал курсант.- Один вот только автомат прихватил...

 

Они дважды присаживались в поле и молча курили перемешанную с песком и галетными крошками махорку курсанта, запрятав цигарки в рукава, потом опять шли на северо-восток, потому что орудии по-прежнему били справа. Когда посреди неожиданно обозначилась в полумгле бурая горбатина леса, курсант сцепил локоть Алексея и захлебно крикнул:

 

- Немцы! Над самыми верхушками... Четверо!

 

Было все сразу - волна горячего испуга («Он сошел с ума!»), вид четырех гигантов, возвышавшихся над лесом тускло блестевшими касками («Я тоже?»), и голос капитана Рюмина:

 

- Свои! Подходите!

 

Лес был шагах в двадцати, и на бегу курсант не то смеялся, не то плакал и до боли сжимал локоть Алексея. Как только под ногами с морозным сухим треском стала ломаться рыжая заросль, Алексей догадался, что ото всего-навсего подсолнечные будылья, и перестал противиться руке курсанта и сам закричал что-то слезно и призывно...

 

Это оказались те самые скирды, где четыре дня тому назад роту встретил майор в белом полушубке. Скирды узнали еще издали, с опушки леса, и Рюмин, шедший впереди, так и не понял - сам ли он замедлил шаг или же курсанты с Алексеем настигли его, и он очутился в середине и даже немного позади группы. Так, в тесной кучке, все шестеро и подошли к ним, и сразу же каждый почувствовал ту предельную усталость, когда тело начинает гудеть и дрожать и хочется единственного - упасть и не вставать больше. Остановившись, Рюмин удивленно и опасливо оглядел скирды, лес, светлеющее небо, потом перевел взгляд на Алексея и спросил его снова:

 

- Все? Больше никого?

 

Алексей ничего не ответил - это было сказано в десятый раз, - и тем же изнуренным и бесстрастным голосом Рюмин произнес:

 

- Тогда обождем здесь.

 

Курсанты один за другим молча нырнули в готовую дыру в западной стенке крайнего справа скирда, и, когда Алексей тоже наклонился над ямкой, Рюмин просительно тронул его за плечо и с отчаянным усилием сказал:

 

- Не нужно туда! Сделаем сами...

 

Они подошли к соседнему скирду, и Рюмин, захватив в горсть несколько травинок, понес их к себе, как букет, а потом стоял и с неестественно пристальным, почти тупым любопытством следил за тем, как легко и хватко Алексей вынимал из скирда круглые охапки слежавшегося клевера и тимофеевки.

 

Нее. Дакайте, товарищ капитан, - сказал Алексей.

 

- Что? - непонимающе спросил Рюмин.

 

- Заходите, а я свяжу затычку.

 

Рюмин согнулся, но пролаз был низок, и он опустился на колени и локти и пополз в пахучую темень дыры под немым страдающим взглядом Алексея. И хотя влезть в дыру можно и нужно было иначе - задом, уперев руки в колени, Алексей зачем-то в точности повторил прием Рюмина. Он загородил затычкой вход и лег, стараясь не задеть капитана, и, затаясь, несколько минут ждал какого-то страшного разговора с Рюминым. Но Рюмин молчал, изредка сухо и громко сглатывая слюну. В недрах скирда шуршали и попискивали мыши, и пахло сокровенным, очень давним и незабытым, и от всего этого томительно-больно замирало сердце, и в нем росла зануганно-тайная радость сознания, что можно еще заснуть.

 
 
 
 
   
 
>