Главная страница » Ленинград » М. Дудин. Объяснение в любви


НАВИГАЦИЯ:
Главная


Наш опрос:

По Вашему мнению, история Великой Отечественной войны:

уже в основном написана
нуждается в дальнейших исследованиях
не настоящая в корне
затрудняюсь ответить


Интересное:

Из-за обрыва контактной сети в Ростове парализовало движение троллейбусов
 16 ноября, в Ворошиловском районе Ростова временно приостановилось движение троллейбусов. На проспекте Космонавтов, в районе рынка "Квадро" оборвался контактный провод.

М. Дудин. Объяснение в любви

 

М. Дудин. Объяснение в любвиДудин. Объяснение в любви

 

Каждому из нас, защитников Ленинграда, город видится и ощущается по-своему.

 

У меня тоже свой Ленинград - моя любовь, моя забота и радость.

 

Вот я написал эти слова - мой Ленинград - и задумался. Ведь по рождению я не ленинградец. Родился под Ивановом, и Ленинград для меня, с букваря в сельской школе, а может, даже и раньше, по рассказам старших, стал сказкой, мечтой.

 

В состоянии такого возвышенного парения души я и увидел Ленинград в декабре 1939 года. Наш полк, прибывший эшелоном из-под Котовска, выгружался на запасных путях Варшавского вокзала, и артиллерийские кони, с которыми мы вместе ехали, застоявшиеся за это путешествие, упирались в темноте теплушек и не хотели спускаться по настилам в тускло освещенный мир ночного бессонного города. Потом мы шли по затемненным улицам, ведя коней на поводу, и тревожная рваная тишина, пронизанная вспышками, окружала нас. Снег хрустел под каблуками и подковами, трамвайные рельсы повизгивали под полозьями саней и коваными колесами повозок, и ледяной ветер с Балтики дул в лица.

 

Мы вступили в бой дня через два, так и не увидев Ленинграда.

 

Мы как бы прошли через его душу, не видя города, только ощущая его напряженное дыхание.

 

Потом был мороз, мерзлый вереск, валуны и расщепленные деревья, грохот артиллерии всех калибров, скрюченные тела друзей на красном снегу и теплый живот коня на привале в часы провального, юношеского сна. И так день за днем, ночь за ночью. И потом опять Ленинград и ощущение первой причастности к его судьбе, понимание ответственности долга и смутное предчувствие ненадежности устоев самого времени, ожидание еще неведомых тревог и решительная готовность встретить неизбежную, уже присутствующую в самом составе времени бурю.

 

Мы, может быть, еще не успели объясниться в любви своим сверстницам, но мы уже тайно, каждый по-своему, объяснились в любви нашему Ленинграду. И с этой готовностью ко всему мы и пошли на транспортах через Балтику мимо Гогланда за четыреста пятьдесят километров от Ленинграда на полуостров Гангут (или Ханко) и там-то, на этом каменном полуострове, строя укрепления и казармы, мы незаметно для самих себя стали ленинградцами.

 

Мы уже знали, как пахнет порох и кровь.

 

Мы поняли, как нелепа смерть и как прекрасна жизнь удивительного мира и что этот удивительный мир жизни надо защищать своей жизнью и кровью!

 

 
 
Страница 1 из 5 | Следующая страница
 
 
   
 
>