Главная страница » Военные записки » Из дневника Героя Советского Союза Веры Хоружей


НАВИГАЦИЯ:
Главная


Наш опрос:

По Вашему мнению, история Великой Отечественной войны:

уже в основном написана
нуждается в дальнейших исследованиях
не настоящая в корне
затрудняюсь ответить


Интересное:

Турция намерена продолжить переговоры с Россией по Идлибу
 Анкара не имеет проблем с Москвой по ситуации в сирийском Идлибе, основной целью ВС Турции в Идлибе является сирийская армия, заявил глава минобороны Турции Хулуси Акар.

Из дневника Героя Советского Союза Веры Хоружей

 

Из дневника Героя Советского Союза Веры ХоружейДневник Веры Хоружей

 

После двадцати лет напряженной, горячей борьбы я еще раз и с новой глубиной и остротой поняла, что любить свой народ, свой родной край, свою власть и свободу - это нелегкое дело, что любовь эта обходится жестокой, жгучей болью, безмерными, неутолимыми муками души и тела, и все-таки нет такой жертвы, перед которой остановился бы любой из твоих сынов и дочерей, светозарная моя Беларусь!

 

И еще раз я это поняла и почувствовала через полгода: я должна была оставить детей. Оставить мою умную щебетушку - пятилетнюю дочку, которая, забравшись ко мне на колени и крепко обнимая тоненькими ручонками, уверенно говорит:

 

- Мамочка, когда мы прогоним немцев и кончится война, мы снова поедем в нашу Беларусь, мы найдем нашего папу. Он живой, мамочка, не может быть, чтобы его фашисты убили. Он же такой сильный! У него, ты же помнишь, винтовка, гранаты и еще револьвер...

 

Она задумывается и через минуту снова щебечет:

 

А может быть, я найду своего папу еще до конца войны. Я напишу письмо папиным товарищам па фронт. У папы много товарищей, и я их попрошу...

 

Оставить моего маленького четырехмесячного сыночка, которого и выносила в партизанском отряде и который родился уже после смерти отца и как бы продолжает его жизнь, как две капли воды похожий на него...

 

И вот я должна оставить детей, потому что меня зовет война, борьба за наш край, за нашу власть, за нашу свободу, за мою . Беларусь. Я говорю своей дочери:

 

- Я скоро поеду на фронт.

 

И она не возражает, потому что знает, что так нужно, и только крепче обнимает меня за шею.

 

- А я буду смотреть за моим маленьким братиком, буду помогать бабушке, буду ходить на ферму за молоком и каждый день буду вспоминать тебя и папу.

 

Грустно, как взрослая, отвечает она мне и, помолчав, спрашивает:

 

- Мама, ты помнишь, вчера ты мне рассказывала, как фашисты мучают людей, и говорила, что ты слышишь крики и стоны нашей Беларуси. Помнишь?

 

- Помню, доченька.

 

Я улыбаюсь, целую ее и говорю:

 

Когда будешь сильно любить свой парод, тогда услышишь не ухом, дочурка, а сердцем услышишь.

 

Я знаю, что это объяснение непонятно для ребенка, но не знаю, как можно ей сказать. А она, задумчивая и удивленная, спрашивает:

 

- Сердцем?

 

И ее большие красивые глаза делаются еще больше и красивее.

 

И вот я должна оставить детей, уже потерявших отца. Оставить детей! Оторвать от шеи тоненькие ручки дочери, вырвать грудь из жадных губ сыночка?!

 

Возможно ли сделать это? О мука!

 

И я это сделала. Нечеловеческая боль рвала мою душу, застилала пеленой глаза, останавливала биение сердца, замораживала кровь в жилах.

 

Сестра сказала мне с удивлением и жалостью:

 

- Как же ты поедешь? Ты же мать, ты же имеешь обязанности перед своими детьми! Ты же так крепко любишь их!

 

- Да, я их люблю больше своей жизни, но пойми, сестрица моя родная, я же не только мать, я коммунистка. Разве я имею обязанности только перед моими двумя детьми? А миллионы других - белорусских, украинских, литовских, эстонских детей, которых пытают фашисты, бросают живыми в огонь, закапывают в землю? Кто же должен их спасать? Разве перед ними нет у меня обязанностей? За всех детей на свете отвечает коммунистка. И наконец, что будет с моими, с твоими детьми, если мы не победим, не прогоним фашистских оккупантов? Если гитлеровские палачи задушат нас?!

 

Наша старушка мать вмешалась в разговор:

 

- Делай, доченька, так, как тебе приказывает твоя совесть. И не мучайся так. Помни, что ты оставляешь детей не в поле на снегу, а со мной. Я думала уже немножко отдохнуть, мне же 65 лет, но что же, если такое время и горе всему народу, должна и я быть чем-то полезной. Я присмотрю за твоими детьми, чтобы им было со мной не хуже, чем с тобой. Езжай, доченька, добивайте быстрее врага, освобождайте народ наш из неволи. Только возвращайся живая...

 

Сестра подняла голову и тихо, решительно сказала:

 

- А твоему Сережке еще только четыре месяца, без груди он не может обойтись. Я буду кормить его, моей Наталке уже десять месяцев, она уже может есть кашку. Езжай, не бойся, вырастим тебе сына-партизана.

 

Я крепко обняла ее, и мы обе заплакали...

 
 
 
 
   
 
>