Главная страница » Военные записки » Из дневника военного корреспондента. В тылу врага. 3 июля


НАВИГАЦИЯ:
Главная


Наш опрос:

По Вашему мнению, история Великой Отечественной войны:

уже в основном написана
нуждается в дальнейших исследованиях
не настоящая в корне
затрудняюсь ответить


Интересное:

Из-за обрыва контактной сети в Ростове парализовало движение троллейбусов
 16 ноября, в Ворошиловском районе Ростова временно приостановилось движение троллейбусов. На проспекте Космонавтов, в районе рынка "Квадро" оборвался контактный провод.

Из дневника военного корреспондента. В тылу врага. 3 июля

 

Из дневника военного корреспондента. В тылу врага. 3 июляИз дневника военного корреспондента

 

3 июля

 

...В штабе с вечера не ложились спать - готовится план дневного боя с фашистами: нужно пробиваться дальше, выходить из окружения.

 

- Товарищ командир, разрешите доложить о результатах разведки.

 

- Где это вы так вымокли?

 

- Пришлось в одном месте вести наблюдение из пруда...

 

Корпяк и дед Куприян сообщили, что фашисты, спалившие вчера деревню Г., разгромили в соседней деревне винный магазин, перепились и теперь многие из них спят беспробудно.

 

- Это очень кстати... В таком случае выступаем не на заре, а немедленно, - решил командир.

 

Над уснувшим лагерем пронеслась, как порыв ветра, короткая команда:

 

- В ружье!

 

Бойцы повскакали, поправляя оружие, противогазы... Через пятнадцать минут после подъема мы уже двигались под покровом ночи.

 

Марш-бросок на семь километров. Командиры подразделений беспрерывно, на ходу получают сведения о неприятеле. Разведчики подтверждают: три батальона мотострелкового полка расположились на ночлег в двух селениях вдоль шоссейной дороги, отдыхают после вчерашних «подвигов»...

 

Подойти к этим деревням скрытно нам не позволяет чистое иоле. По дороге снуют фашистские грузовики. Наши подразделения развернулись на опушке леса. Здесь установили артиллерию.

 

Мне очень досадно, что я не смогу увидеть собственными глазами предстоящий бой. Нахожусь с машинами в густом лесу, вдали от подразделений. Галицкий с оперативной группой умчался на броневиках вперед...

 

В лагере застигнутых врасплох фашистов раздались первые беспорядочные выстрелы из автоматов, взрывы гранат. Начинает налить наша артиллерия. Мне, артиллеристу, любо слушать этот веселый гром. По выстрелам пушек и разрывам наших снарядов я догадываюсь, что наши батареи непрерывно переносят огонь в глубину расположения фашистов, значит, враг отходит. Бой разгорается все сильнее. Артиллерия фашистов почему-то не отвечает. Очень хорошо!

 

А вот что рассказали мне очевидцы. Фашисты, разбуженные нашими снарядами, выскакивали на улицы, не успев как следует одеться,-так и вступили в бой босые, обалдевшие, полусонные. Но у босых было то преимущество, что они могли быстрей удирать от наших бойцов. Удрали и шоферы на грузовиках, покинув на произвол судьбы пехоту...

 

Дед Куприян вместе с бойцами бежал впереди, размахивая дубинкой. Ребята видели, как он молотил своим «оружием» по голове одного фашиста, отставшего от своей шайки потому, что в панике успел натянуть только один сапог...

 

Фашисты бежали, оставив нам обоз и свыше 150 убитых и раненых. Мы потеряли около 30 человек.

 

Бой окончился на рассвете. Я видел радостные лица наших бойцов, возбужденных, счастливых, что им удалось отомстить фашистам за их зверскую расправу над беззащитными крестьянами, за сожженную деревню, за убитых женщин и детей...

 

Дед Куприян явился с поля боя с лопатой в брезентовом чехле, на котором чернели немецкие Инициалы владельца лопатки.

 

- Добрая штука, острая,-сказал Куприян, проводя заскорузлыми пальцами по лезвию. - Картошку ей удобно копать.

 

...Хотя мы и основа тел впо всыпали фашистам, однако к полудню они опомнились и стали обстреливать нас из орудий. Кое-где появились их небольшие танковые группы. Пришлось остановиться и занять оборону.

 

На одном из участков с утра находился батальон капитана Иванченко - бывалого командира с двумя орденами на груди. Этот батальон вдруг пропал: с двух часов дня о нем ни слуху ни духу...

 

- Тула! Тула!! - выкрикивал осипшим голосом телефонист с командного пункта, вызывая батальон Иванченко.

 

Молчание. Опять:

 

- Тула! Тула!!

 

И вдруг «Тула» заговорила!

 

- Где же вы пропадали? Почему не отзывались?

 

Отвечал сам капитан Иванченко. Он говорил какими-то непонятными фразами:

 

- Пошли на базар, попали на ярмарку. Раскупили главный балаган, прицениваемся к остальным. Пусть помогут Бородин и Галкин. Адреса имеются.

 

Как только он назвал фамилии командиров артиллерийских частей, все стало ясно: Иванченко попал в какую-то беду и помогать ему должны Бородин и Галкин своим артиллерийским огнем по вражеским «балаганам».

 

Иванченко тут же сообщил координаты целей на карте, ни которым нужно готовить огонь.

 

Но что же все-таки случилось с ним? Очень смелый и реши тельный, тактически грамотный командир,  Иванченко еще не освоился с новыми партизанскими методами войны - налетел, разбил и скрывайся. Развивая успех стычки с фашистами, он начал их преследовать, увлекся и очутился на глубине пяти километров от нас, в самом стане врага, в окружении моторизован ной пехоты. По мере продвижения батальона связисты продолжа ли разматывать телефонный провод, который вскоре перепутался с проводами фашистов...

 

Даже Галицкий ахнул, когда определил на карте местонахождение батальона.

 

И он еще ухитряется держать с нами связь, разведку вести, давать координаты! Вот Щуке есть чему позавидовать. Немедленно выручить Иванченко. Кстати, с его помощью надо крепче ударить по фашистским мотополкам.

 

За два часа до наступления темноты началась артилллерийская канонада. А в темноте Иванченко должен был уже выводить свой батальон.

 

Долго будут помнить фашисты эти два часа. Враг не находил места, чтобы укрыться от нашего артиллерийского огня. В течение восьми часов Иванченко вместе с приданной ему легкой батареей младшего лейтенанта Якушина находился буквально в пасти врага. Их телефонный провод, как я уже сказал, переплетался с фашистскими проводами, и благодаря охране... немецких связистов ни разу не был порван - связь поддерживалась непрерывно. За день Иванченко и Якушин передали нам координаты десятков важнейших целей. А когда мы открыли огонь, они корректировали его, следя за тем, чтобы самим не попало по макушке снарядами.

 

Но вот Иванченко условной ракетой подал лам сигнал:

 

«Прекратить огонь. Начинаю действовать сам».

 

Умолкли орудия, и тотчас же из темноты по тылам врага начали бить пушки, минометы и пулеметы батальона Иванченко. Немцы поняли, что попали в ловушку. Неся огромные потери, они начали разбегаться.

 

Истребляя на пути бегущих фашистов, Иванченко со своим батальоном продвигался к нам... Через некоторое время мы услышали радостные крики его бойцов. Батальон соединился с нами...

 

Оказывается, немцы в течение всего дня готовили ночное наступление, но Иванченко испортил им всю музыку. До последнего момента, как показали пленные, фашисты и не подозревали, что рядом с ними находится наш батальон.

 

Иванченко привел всех своих людей со всей материальной частью да еще вдобавок захватил 40 пленных. Они несли на палатках семь наших раненых бойцов. Убитых в батальоне не было. Огнем же пашей артиллерии, по свидетельству пленных, убито и ранено свыше 4О0 фашистов.

 

Я подковылял на костыле к Иванченко:

 

- Назови самых храбрых.

 

- Все до одного.

 

- Ну, а все-таки?

 

- Вот старшина Драчук. У него и фамилия подходящая - дрался весь день без отдыха. Еще с утра тяжело ранен в руку. Мог бы в госпиталь лечь, а ушел с нами. Молодец!

 

Галицкий очень доволен боем.

 

- Объявите благодарность батальону Иванченко,- приказал командир начальнику штаба.

 

Я впервые слышу, что Галицкий объявляет благодарность. Значит, действительно сделано большое дело!

 

1941

 
 
 
 
   
 
>