Главная страница » Защита Родины » Виноградов. Военный рассказ "Клятва моонзундцев"


НАВИГАЦИЯ:
Главная


Наш опрос:

По Вашему мнению, история Великой Отечественной войны:

уже в основном написана
нуждается в дальнейших исследованиях
не настоящая в корне
затрудняюсь ответить


Интересное:

США настаивают на необходимости создания антикоррупционного суда на Украине
 Посольство США на Украине призвало Киев создать Высший антикоррупционный суд.

Виноградов. Военный рассказ "Клятва моонзундцев"

 

Виноградов. Военный рассказ "Клятва моонзундцев"Виноградов. Военный рассказ

 

Моонзундцы сражались с отчаянной храбростью. Отступать им было некуда. И фашистские цепи дрогнули, подались назад и залегли. Видно, гитлеровцы решили больше не рисковать и заставить замолчать горстку фанатиков минометным огнем.

 

И тут же заухали за леском минометы. Мины со свистом начали плюхаться на мысу. Они рвались часто, взрыхляя каждый метр  земли,  занятой  моонзундцами.   Краснофлотцы пытались укрыться   в   неглубоких   окопах,   но   мины   доставали   их и там.

 

Николай Чиж сунул в карман гранату, схватил винтовку и побежал по винтовому трапу вниз. С ходу открыл дверь. В раз горяченное лицо пахнуло упругим жаром, свет померк от брошенной в глаза тучи измельченной  земли,  взрывной волной откинуло его назад. «Чуть было сам не напоролся на мину»,-догадался Чиж и спрятался за толстые стены маяка. Торопливо протер глаза и заглянул в открытую дверь. Вокруг гудело, грохало, свистело; земля, объятая огнем, пылью и дымом, ходила ходуном. Добежать до окопов при таком обстреле не представлялось возможным, и Чиж решил переждать.

 

Немецкие минометы били по крошечному мысу долго. Наконец они замолчали, и Чиж побежал к окопам. Распластался он рядом с засыпанным землей начальником поста ВНОС.

 

- Товарищ старшина, ваше...- Николай хотел доложить о выполнении приказания, но Романенко лежал неподвижно. Чиж повернул его и увидел окровавленное лицо.- Товарищ старшина, товарищ старшина!..

 

Романенко чуть приоткрыл глаза, узнал Николая.

 

- Огонь... огонь, Коля...- простонал он.

 

Чиж приподнялся и увидел надвигавшихся вражеских солдат. Немцы шли не спеша, периодически стреляя на ходу из автоматов.

 

- Огонь по фашистам! - выкрикнул Николай и со злобой выпустил все пять патронов из винтовки. Но окоп молчал. Лишь станковый пулемет дал короткую очередь и тоже замолк. Только теперь Чиж понял: его боевые товарищи убиты или тяжело ранены. Значит, он остался один. Не раздумывая, бросился к станковому пулемету. Пулеметчик, уткнувшись лицом в землю, лежал рядом.

 

Руки его намертво вцепились в рукоятки, голова с черными кудрявыми волосами была в крови. Чиж оттащил погибшего товарища, лег за пулемет и нажал на гашетку. Пулемет забился в его руках, но тут же умолк - кончились патроны. Л немцы уже подходили к окопам. Они больше не стреляли, попили: у последнего моонзундца не осталось ни одного патрона.

 

Николай схватил винтовку и выскочил на бруствер. Локтем нащупал в кармане гранату. Мелькнула мысль: броситься в гущу врагов и подорвать себя. Но едва ли немцы подпустят Н себе, пристрелят. Что же делать тогда? Десятки солдат в шинелях мышиного цвета надвигались на него. Оглянулся назад: за спиной - море и непомерно высокая башня маяка. В ней он может еще обороняться один...

 

Чиж побежал к маяку. Подумал, не добежит: кто-нибудь из немцев пошлет ему пулю в спину.

 

Но немцы и не помышляли стрелять. Они хотели во что бы то ни стало взять его живым. Чиж едва успел вбежать в башню маяка и запереть за собой дверь, как немцы начали стучать по двери прикладами.

 

- Рус, сдафайс! выходи, рус!     кричали они.

 

В маяке молчали. Массивная дверь из металла не поддавалась напору гитлеровских солдат. Офицер отдал короткое приказание, и через три минуты к маяку принесли длинное толстое бревно. Взвод солдат поднял его на руки и по команде офицера стал бить торцом в дверь. Один таранный удар, второй, третий... Дверь не выдержала и рухнула. Солдаты бросили бревно.

 

- Шнелль-шнелль! скомандовал офицер, и человек десять ворвались в башню маяка.

 

Перед глазами Николая Чижа широко простиралось бескрайнее, пустынное Балтийское море. Пенистые волны по-прежнему катились с севера на изрезанный бухточками каменистый берег. Широкая белая полоса прибоя узорчато обрамляла полуостров и уходила вдаль, к 316-й береговой батарее, теряясь в белесой предвечерней дымке. Внизу, у маяка, пенясь в черных валунах, рокотала вода. На противоположной стороне, на мысе, стояли немцы. Кое-кто из них пытался стрелять в него, пули со звоном ударялись в стеклянную линзу. Враги что-то кричали, смеясь, подзадоривали друг друга, как будто они были в тире. Они знали, что он уже не опасен, что его все равно сейчас возьмут.

 

Николай услышал приближающийся топот кованых сапог гитлеровцев. Еще несколько секунд - и они появятся на узкой маячной площадке. Он жадно набрал полные легкие до боли знакомого свежего морского воздуха, с шумом выдохнул. Снова взглянул па гитлеровцев. Вон их сколько собралось под ним! Ждут, когда его схватят и стащат на землю.

 

И в одно мгновение Николай Чиж легко вскочил на железные перила...

 

Немцы, запрокинув головы, замерли, глядя на одинокую фигуру моряка на этой головокружительной высоте. Он распря милея, на секунду удерживая равновесие, и вдруг, раскинув руки, как крылья, бросился вниз - на черные валуны. Возгласы ужаса, изумления и невольного восхищения вырвались у многих гитлеровцев, пораженных этой беспримерной храбростью и величием духа советского моряка.

 

Грохочущая волна нахлынула на распростертое в валунах безжизненное тело последнего моонзундца...

 

Командир 61-й пехотной немецкой дивизии генерал Хенеке распорядился три дня не убирать тело последнего советского моряка, бросившегося с маяка Тахкуна. Он приказал показывать его солдатам как пример безукоризненного выполнения своего воинского долга.

 
 
 
 
   
 
>